- Я завидовал тем
- Старпер — блюз
- Где Индия, Колумб?
- Старая сказка
- В Рождество
- Я верю
- Лишь кончится дождь
- Небо Испании
- Среда обитания
- Едем в Крым
Я завидовал тем
Я завидовал тем, кто хоть миг постоял на вершине.
Кто шутя и любя, постигал что другим не дано.
Как рискован их взлет, как заманчив! Хотя и не длинен.Стихи
Я его повторил бы, да крыльев лишился давно.
Я завидовал тем, кто собой раздвигает нам льдины,
Пионерам от Бога, босым бескорыстным христам.
Неразумная паства камнями швыряет им в спины,
Чтоб распять, а потом припадать к пригвожденным стопам.
Я завидовал тем, кто освистан за то, что не понят.
Этим странным пришельцам из будущих лучших веков.
Их оценят, полюбят, поймут, лишь когда похоронят.
А пока им еще далеко до цветов и венков.
Я, увы, не готов быть сожженным за правду, как Бруно.
Четвертованным быть за свободу таких же, как сам.
Где-то тлеют костры, Ложь у Правды похитила струны.
А Мечты и Наивность гвоздями прибиты к крестам.
Старпер — блюз
Нас осталось немного,
За бортом – полный штиль.
Нам прямая дорога
В антикварный утиль.
Мы учимся жить без иллюзий,
Цинично взирая на свет.
На каждом написано “Looser”,
Слава Богу, не “Dead “.
Мы – ушедшая эра,
То – отдельный рассказ.
Силикон и фанера –
Это все не для нас.
И мы не меняем за деньги
Свои убежденья и пол.
И, коль мы до старости – дети,
Наш отец – рок-н-ролл.
Недалек Судный день,
но мы еще в седле.
Заводи, старый пень,
культовый свой харлей.
Много беспозвоночных
затесалось в отряд
Кто запил, кто досрочно
дезертировал в Ад
А мы не склоняем колени
перед капризной судьбой
И рок, словно дедушка Ленин
будет вечно живой.
Спаcибо Ленину
и компартии,
а так же Леннону
и Маккартни,
Джорджу и Ринго Старру
за нашу счастливую старрость!
Где Индия, Колумб?
Нас несет неизвестно куда
И дела наши, кажется, плохи.
Порван парус и в трюме вода.
Крысы тащут последние крохи.
То резня, то безудержный пляс.
Одурев от болезней и рома,
Матросня рвет на части компас –
Все равно не добраться до дома.
Штурман клялся, ругался на штиль,
Урезонивал тех, кто трезвее.
Но беднягу пустили под киль,
И повесили после на рее.
Выходи, капитан по-добру,
А не то нам плевать на охрану.
Ты затеял плохую игру.
Где твои изобильные страны?
Где Индия, Колумб?!
Мы уже четверть года в пути
И хоть раз бы землей потянуло.
Ты задумал нас всех извести,
Сколь и так уж досталось акулам!
Поворачивай вспять корабли.
Вдоволь сыты твоими речами!
Вот веревку тебе припасли,
Чтобы зря не давал обещаний.
Где Индия, Колумб?!
Он не слышал, он думал свое.
Страха не было. Только досада:
Да, ошибся. Но все- же чутье
Говорило: земля где-то рядом.
Утром кок на ногах раньше всех.
Первым чаек заметил на мачте.
Старая сказка
Не припомнит никто, как давно это было
Жил чудак – человек, жаль, что имя забылось
Он придумывал песни, да так уж бывает,
Что счастливый о собственном счастье не знает.
Горемычная жизнь без отрады и ласки
Превращалась в сюжет удивительной сказки.
Он призванье свое выдавал за причуду.
Ну а песни его напевали повсюду.
А с призванья того ни чинов, ни хабара
Из добра-серебра – старый пес да гитара..
Так и жил, как цветок в придорожной канаве.
И не смел помышлять о богатстве и славе.
Как-то случай вмешался в историю эту.
И становится нищий придворным поэтом.
Стал он петь для вельмож дифирамбы да оды.
Так прошли во дворце безмятежные годы.
А однажды в окно, как с гармонью повеса,
Ветер песню принес из-за синего леса.
Отчего же, поэт, так в груди защемило?
Боже мой,- он шепнул,- как давно это было.
Где-то пели о горе и счастье крылатом.
Эти песни ночами писал он когда-то.
Но к сердцам уж давно позабыты дороги.
И что жив он, увы, интересно не многим.
Сожалеть, назидать да судить – все пустое.
Жить с собою в ладу – ремесло не простое.
Рассыпались мечты и, как в сказке, сбывались.
Он давно уж забыт, ну а песни остались.
В Рождество
В Рождество, в Новый год
Каждый в тайне чуда ждет.
Чуда ждет, чуда ждет, чуда ждет.
Что печали сгинут прочь,
Лишь пробьют часы полночь
В эту ночь в эту звездную ночь.
К волшебной двери пригласят нас прелестные феи.
За дверью - дорога к мечте и пленительный свет.
Под утро в уставшей душе след оставить успеет
Минута чудес, словно несколько сказочных лет.
Только раз, только раз
Посещает чудо нас.
Мы судьбу узнаем в этот час.
Ну а тот, кто слишком пьян
Все воспримет, как обман.
Как обман, как обман, как обман.
Быть может, поэтому в каждом живет ощущенье,
Что все уже было, что все уже видел не раз.
Ах, если б над тайной покров приподнять на мгновенье.
Ах, если бы знать, что волшебная дверь возле нас.
Я верю
Я верю, что настанут времена,
Когда по горло сыты будем ложью.
За долгий путь во тьме по бездорожью
Прозрением воздастся нам сполна.
Я верю, свет осилит тень,
И наконец настанет день.
Эй, музыкант, играй, буди зарю
Я верю….
Я верю, что настанут времена,
Когда устанут все от вечной злобы.
Пол мира завалившие сугробы
Растопит долгожданная весна.
Да, дьявол жив, и правит бал.
А для того, чтоб день настал,
Эй, музыкант, играй, буди зарю
Я верю….
Лишь кончится дождь
Лишь кончится дождь – и солнечный луч,
Как сигнал от НЛО повиснет из-за туч.
Сверкнет бриллиант на мокрых ветвях…
Быть так сладко у жизни в гостях.
Здесь, где за далью струится мираж,
Где случай правит сюжет,
Может любая исполнится блажь,
И невозможного нет.
Ты выйдешь за дверь – и ласковый бриз
Верным псом лизнет в лицо, и птицы взмоют ввысь.
Испробуй же все, смакуй каждый шаг.
Жизнь, мой мальчик, хмельней чем коньяк.
Смотрятся клены в зеркальный асфальт,
Море прозрачно до дна.
Манит куда-то хрустальная даль
Светлых предчувствий полна.
Всей грудью вдохнув пьянящую смесь,
Вдруг поймешь, как никогда, свою невечность здесь.
И станет смешно от маленьких драм,
Тех, что жизнью кажутся нам.
Долго под куполом из синевы
Кланялся гром, уходя,
Аплодисментам умытой листвы
После концерта дождя.
Небо Испании
Нам запомнится небо Испании
Над горбами седых Пиреней,
Отпечатки следов Мавритании
На щербатых камнях крепостей.
Водопадами скалы продолблены,
И в пещерах мерцающий пар.
Где-то прячутся тролли и гоблины,
Здесь могли бы снимать «Аватар».
Ветряки с лопастями неспешными,
Как четыре столетья назад,
Ждут идальго с войсками потешными,
Что отлитые в бронзе стоят.
Между гор на безлюдных окраинах -
Серпантин безупречных дорог.
Безмятежно, стерильно и правильно,
Как игрушечный LEGO мирок.
Нам запомнятся пляжи Валенсии,
Дефиле из тропических пальм.
В кабаках каталонцы на пенсии,
За углом - растаманы и шмаль.
Христофор и портовая линия-
Всюду веха, куда ни пойди.
Дом Дали и Sagrada Familia,
И кривые дома Гауди.
Нам запомнится небо Испании
В пелене облаков под крылом,
Тесный Боинг бюджетной компании
И заснеженный аэродром.
Холодильник увешан наградами,
Как мундир ветерана войны.
И друзей мы замучим руладами
О причудах далекой страны.
Нам запомнится небо Испании
Среда обитания
Опустели леса без веселых ублюдков.
Не шуршат под ногой пачки от сигарет.
Вместо хлама торчат из травы незабудки.
Кто теперь, если что, нахамит нам в ответ?
Интеллигенты,
Оставьте в покое
Ингредиенты
Культурного слоя.
Не трогайте банки,
Бутылки от пива,
Пакеты, газеты
И презервативы.
Все это – среда обитания,
Обреченного на вымирание
Рашн ублю, рашн ублю, рашн убллю-блю-блю-блюдус.
Не гнездится никто на скамейках с ногами.
Подозрительно чист нерасписанный лифт.
Не слыхать под окном песен буйных ночами.
До потомков дойдет лишь еще один миф.
Интеллигенты,
Оставьте в покое
Ингредиенты
Культурного слоя.
Не трогайте банки,
Бутылки от пива,
Пакеты, газеты
И презервативы.
Все это – среда обитания,
Обреченного на вымирание
Рашн ублю, рашн ублю, рашн убллю-блю-блю-блюдус.
Едем в Крым
Как бы ни была зима длинна
Все равно приходит весна.
Уже на чемоданах сидим.
Не Вена, не Стамбул и не Рим, -
Мы едем в Крым.
Граждане штурмуют low-cost (Pobeda Air )
А мы уже въезжаем на Мост ( bridge is the fake)
Ни Порт-Саид, ни Ершалаим ,
Ни Южно-Африканский экстрим, -
Мы едем в Крым
Клином журавлиным
На юга машины
Летят.
Трассы и мотели…
От двери и до двери –
Тысяча семьсот пятьдесят.
Скажет вам любой абориген,
Крым не знал таких перемен.
И пусть его считает чужим
Гламурный либеральный мэйнстрим,-
Мы едем в Крым
Клином журавлиным
На юга машины
Летят.
Трассы и мотели…
От двери и до двери –
Тысяча семьсот пятьдесят.