Колумбы и магелланы

Колумбы и магелланы
Супермен
Анжела
Опьяненный листопадом
Питер
Оглянись
Не верьте, люди
Сквозь туманы
Славяне (реквием СССР)

Земли нет на связи почти уж три года.
Камнями, как оспой побит звездолет.
Мы вряд ли вернемся домой из похода.
А впрочем, нас дома никто и не ждет.

Как в омут ныряем в нули-переходы,
Дырявя пространство почти наугад.
Мы вряд ли вернемся домой из похода,
Найти невозможно дорогу назад.

    Мы - колумбы и магелланы 
    Бесконечных межзвездных морей.
    Когда нас отпоют капелланы,
    Станем топливом для кораблей.

    Мы - искатели приключений,
    Персонажи для будущих книг.
    Из отпущенных жизнью мгновений
    Мы успели сложить боевик.

В команде хватает отпетого сброда.
Во многих системах за нами грешки.
Мы вряд ли вернемся домой из похода,
Скорее прикончим друг друга с тоски.

    Мы - колумбы и магелланы 
    Бесконечных межзвездных морей.
    Когда нас отпоют капелланы,
    Станем топливом для кораблей.

    Мы - искатели приключений,
    Персонажи для будущих книг.
    Из отпущенных жизнью мгновений
    Мы успели сложить боевик.

Супермен

Кулаки размером с гирю,
Бескорыстная душа.
Круче нету в целом мире
Полицейского из США.

Остроумен, как Никулин,
Несгибаем, как труба
И бессмертен, так как пули
Отлетают ото лба.
               Супермен

Он в погонях бьет машины
Каждый день не меньше двух.
И на запах кокаина
У него особый нюх.

Он кинозвезду спасая,
Затевает с ней роман,
Между делом избавляя
Мир от инопланетян.
                Супермен.

Он неподкупный,
Он смелый,
Он любящий отец. 
Он черный, 
он белый...
Не важно, наконец.

Он супер
Он гений,
Но радует одно:
Он все-таки исчезнет,
Когда кончится кино.
-

Анжела

Анжела,
Вроде падшего ангела,      
В ресторане до слез родном
Лечишь душу вином.
Гаснет свет,       
В полумраке шумит банкет.
Мы танцуем -  в руке рука.
    Песня так коротка.
    Три минуты в плену
    Обещающих глаз.
    Три минуты в плену
    Недосказанных фраз.
    Три минуты в плену
    Сладкой близости губ.
    И, увы, этот плен
    Я продлить не могу.
             Анжела,
Нас от скуки Cудьба свела.
И она же, как ветер снег,
Разметет нас навек.
Ночь длинна.
Выпьем, что ли еще вина.
Нас как будто, в Раю не ждут,
А в Аду не нальют.
    Ты – пропавший сюжет
    Для романсов и драм.
    Я – не созданный холст,
    Не построенный храм.
    Ты – янтарный браслет
    На случайной руке.
    Наш роман – легкий след
    На прибрежном песке.
Angela,
Be my baby and give me love
And I singing to you my songs,
Please, don’t leave me alone.
Анжела,
Позабудь все, что слышала.
Это глупость и пьяный бред.

Опьяненный листопадом

Почему чего так манит небо
Облаками в вышине,
Почему так часто крылья
Снятся мне?

Может быть, не в этой жизни
Был я птицей в небесах
И скитался где-то
На семи ветрах.

                   Синева! Заветная даль.
                   Сквозь осени вуаль
                   Ты смотришь на меня,
                   По-прежнему маня.

Опьяненный листопадом,
Позабуду обо всем,
Что таилось на душе 
Осенним днем.

Ничего уже не надо,
Ухожу куда-нибудь.
Ни надежд моих, ни лета
Не вернуть.

                   Далеко, как прежняя жизнь,-
                   Заоблачная синь,
                   И дым, плывущий в ней
                   Давно сгоревших дней.

Питер

Любуюсь фонтанами Петродворца,
Ступаю по царским следам.
И в век позапрошлый спускаюсь с крыльца
В толпе кавалеров и дам.

Настигнутый временем, кто-то застыл,
А кто-то успел и ушел….
Рассеянно Пушкин глядит на цветы,
А Петр озабочен и зол.

Бывало, тяжелой десницей своей
Изрядно он бил дураков.
Сердит на бездарных умерших царей
И нынешних важных плутов.

Под Невскою Лаврой, под тяжестью плит -
Талантов Российских приют.
Слетаются Музы на старый гранит
И слезы жемчужные льют.

А в храме все чинно и тихо, как встарь,
Лучистые взгляды икон…
Здесь предок свечу приносил на алтарь
И трижды крестился на звон.

Торжественный трепет и радость во мне,
Всевышнему ставлю свечу,
Что б церковь в моей неспокойной стране
Хранил от воров и причуд.

Шагаю вдоль кружев чугунных оград
И думаю: черт побери,
На совесть служили тебе, Ленинград,
Вельможи, попы и цари.

Трясутся от холода львы в январе
Без малого три сотни лет. 
Кипит муравейник в Гостином дворе,
            И плещется Невский проспект.

Оглянись

Ты сделана из чистого секса,
Не видит это только слепой.
Как пес на поводке рефлекса
Бегу за тобой.

Наверно, надо быть идиотом – 
Охотиться на фотомодель.
Но повинуясь автопилоту,
Преследую цель.
           Оглянись!
              
А ты идешь и задом виляешь,
От мира длинных ног не тая.
Естественно не подозреваешь,
Что в мире есть я.
             Оглянись!

       Мне бы где-нибудь споткнуться,
       Потерять тебя в толпе.
       Мне бы как-нибудь проснуться,
       Не наделав глупостей.
 
Какой сюрприз таит понедельник
И стоит ли играться с судьбой?
Соображая, хватит ли денег,
Крадусь за тобой.
               Оглянись!

Не верьте, люди

Ох, эти негры! -  везде успели
Придумать регги, и рок и джаз.
Не верьте, люди, на самом деле
Все контрабандой везут от нас.

Взять то же регги, что из Ямайки.
Там что ни нота, - то плагиат.
Да в этом стиле в три балалайки
Рязань играла лет сто назад.

Кузнец, бывало, на всю деревню
Гремел железом и глотку драл.
Так закалялся в Тверской губерне
Крутой Российский «Хеви-металл».

Сквозь туманы


Сквозь туманы и дебри житейские
От огня пробираюсь к огню.
И цветные фантазии детские,
Словно карту сокровищ храню.
          То по тонкому льду, то над пропастью
          За своей сумасбродной мечтой
          Продвигаюсь по дюйму да ощупью,
          Точно слепой.
          
Ни знакомого жеста, ни голоса
Среди новых подруг и друзей.
В океане огней мегаполиса
Одиночество только сильней.
         И в просветах меж черными тучами,
         Когда светит удачи звезда
         Я мечтаю о друге-попутчике,
         Как никогда.

За спиною – разочарования,
Словно скорбные вехи дорог.
И спасает порой от отчаяния
Только твой телефонный звонок.
         И в последний момент у подножия
         Белоснежных вершин бытия
         Передумает кто-то, быть может,
         Только не я.

Славяне (реквием СССР)

Не надо иллюзий, все ясно вполне.
Мы напрочь разбиты в холодной войне.
Россия за доллар торгует собой.
И снится Марусям American boy.

Пропили все в доме, проспали пожар –
И ходу в Израиль, и ходу в ЮАР.
Звонит из Нью-Йорка приятеля брат,
От счастья целуя Америку в зад.
         Эй, славяне! Эх, славяне…..

А может, уедем туда всей страной?
Что было Нью-Йорком, то станет Москвой.
Съедим их запасы лет за пятьдесят,
А станет хреново – вернемся назад.

А здесь уже будет жратвы до краев.
Здесь янки настроят дорог и домов.
Опрятные немцы дворы подметут.
Смешные японцы «Тойот» навезут.
          Эй, славяне! Эх, славяне…

Народ иудейский платил за Христа,
А нам пресмыкаться – какого шута!?
Был грех – почудили дедули слегка,
Но твердо славяне стояли века.